РУССКИЕ В КОРЕЕ: ИМЕНА И СУДЬБЫ

Максим Волков

Май 2004

Сто двадцатая годовщина первого российско-корейского межгосударственного договора о дружбе и торговле, которая будет отмечаться в этом году, является хорошим поводом для того, чтобы вспомнить о наших соотечественниках, стоявших у истоков развития двусторонних отношений. Среди них было немало выдающихся личностей, не только честно служивших Отечеству и своему делу, но и оставивших заметный след в истории Кореи – страны, которую они искренне любили и которой отдали много лет своей жизни.

Карл Иванович Вебер

С именем К.И. Вебера – одного из виднейших и авторитетнейших дипломатов своей эпохи - непосредственно связан весь начальный этап истории российско-корейских связей, который без преувеличения можно назвать их «золотым веком». Именно на этот период приходится время наиболее тесного сближения и доверия между двумя странами и их высшими руководителями.

К.И. Вебер родился 5 июля 1841 года и по своему социальному происхождению являлся представителем среднего сословия. Согласно сохранившимся о нем сведениям, еще в гимназические годы Карл Иванович проявлял особый интерес к изучению истории стран Востока, что в последствии привело его на китайское отделение факультета восточных языков С.- Петербургского университета, который он блистательно окончил в 1865 году. Талант одаренного юного синолога был оценен по достоинству, и он получил приглашение на дипломатическую службу. Первые пять лет (1866 – 1870 гг.) своей дипломатической карьеры К.И. Вебер проработал в Пекине, успешно сочетая выполнение своих прямых обязанностей с совершенствованием знаний по китайской иероглифики (впоследствии они ему очень пригодились и в Корее). Вскоре он получил назначение на пост консула Российской империи в Тяньцзине (1882 г.). С этого времени К.И. Вебер постепенно становится ведущим российским экспертом по Корее. Выполняя директивы Санкт-Петербурга, он неоднократно вступал в переговоры с сановниками короля Кореи Коджона по вопросам, связанным с подготовкой проекта  межгосударственного трактата (договора) о дружбе и торговле, неизменно оставляя у корейской стороны самые лучшие впечатления. Именно К.И. Вебер сыграл ключевую дипломатическую роль в разработке договора, став официальным представителем Российской империи, поставившим под ним свою подпись 25 июня (7 июля) 1884 года.

В апреле 1885 года в связи с официальным открытием российской дипломатической миссии в Сеуле К.И. Вебер был назначен первым поверенным в делах Российской империи в Корее, где он за непродолжительное время снискал уникальные для иностранного представителя авторитет и влияние в высших сферах и дипломатических кругах. Для корейского государства во внешнеполитическом плане это были труднейшие годы. Однако К.И. Вебер, нередко даже с риском для своей дипломатической карьеры и жизни, выступал за российско-корейское взаимодействие. Именно он стоял у истоков не только российско-корейского договора 1884 года, но и Правил о пограничных сношениях и торговле на     р. Туманган от 8 августа 1888 года.

Российский дипломат сумел войти в культуру, традиции корейского народа, и не случайно позднее, когда встал вопрос о его переводе в другую страну, он с горечью писал, что ему «весьма тяжело оставлять Корею, которой он посвятил более десяти лет своей жизни». В корейских правительственных кругах весть о переводе К.И. Вебера была встречена с нескрываемой тревогой и беспокойством. 2 июля 1895 года король Кореи Коджон  направил российскому императору Николаю II послание, в котором дал весьма высокую оценку деятельности «талантливого и высокочестного посланника…  господина Вебера, своими советами… всегда заботившегося о пользе обоих государств». Король Коджон  писал: «Я прошу Ваше Величество повелеть ему еще долго оставаться в моем государстве, чтобы благодаря его разумным советам и помощи добрые отношения наши еще более закрепились».

Письмо корейского монарха российскому императору вызвало некоторое замешательство в дипломатических кругах С.- Петербурга. МИД России к тому моменту уже командировал в Корею в качестве нового посланника А.Н. Шпейера. Последний, однако, был вынужден на время выехать в Токио, чтобы занять пост российского посланника в Японии вместо внезапно скончавшегося графа Хитрово. В результате К.И Вебер еще в течение последующих двух труднейших лет оставался в Корее в качестве главы российской миссии. Именно на этот период приходится известное историческое событие, связанное с проживанием спасавшегося от произвола японцев короля Коджона в течение года (февраль 1896 – февраль 1897 гг.) на территории российской миссии.

После возвращения из Кореи в С.- Петербург в 1897 г. К.И. Вебер занимал различные посты на дипломатической службе, но, судя по всему, продолжал «болеть» корейскими проблемами. Его уникальная работа «Записки о Корее до 1898 года и после», увидевшая свет в 1903 г., наряду с трудами других российских востоковедов-дипломатов, составила фундамент зарождавшегося российского корееведения. Позднее в С.- Петербурге появляются филологические работы К.И. Вебера: «О корейском языке и корейском чтении китайских иероглифов» (1908 г.), рукописный труд «Пробная транскрипция всех городов Кореи» (1908 г.) и др.

Последний раз К.И. Вебер побывал в Сеуле в канун русско-японской войны в апреле 1903 года в качестве чрезвычайного императорского посланника для вручения императору Коджону Почетного ордена святого Андрея Первозванного с бриллиантовыми украшениями «за несомненные заслуги в упрочении российско-корейских дружественных отношений».

ЕПИСКОП ХРИСАНФ (ЩЕТКОВСКИЙ)

С именем епископа Хрисанфа связано начало проповеди Православия на корейской земле. Он родился в 1869 году в семье диакона Донской епархии. В 1890 году, окончив курс местной Духовной семинарии, он был рукоположен в священники. В 1894 году будущий епископ поступил в Казанскую духовную академию, которую окончил в 1899 году со степенью кандидата богословия. В период обучения в Академии (1898 г.) он принял монашество.

Получив назначение в Корею с возведением в сан архимандрита, о. Хрисанф прибыл в Сеул в первых числах января 1900 года. С первых дней он был окружен вниманием  Российской дипломатической миссии и лично поверенного в делах Российской империи в Корее А.И. Павлова, оказывавшего ему все необходимое содействие. Первую Божественную Литургию на корейской земле архимандрит Хрисанф служил в переоборудованной под храм гостиной квартиры А.И. Павлова 17 февраля (по старому стилю) 1900 года. Эту дату традиционно принято считать днем основания Российской православной духовной миссии в Корее. В этот же день было совершено освящение первого в Корее православного храма, в котором приняли участие специально прибывшие для этой цели из Чемульпо матросы российской канонерской лодки «Отважный». На освящении присутствовали А.И. Павлов, представители Корейского двора, дипломатического корпуса, печати. Новый храм был посвящен памяти свт. Николая – небесного покровителя причисленного Русской православной церковью к лику святых царя-мученика Николая II, весьма сочувственно относившегося к делу учреждения Духовной миссии в Корее.

Несмотря на короткий (4 года) срок своего служения на корейской земле о. Хрисанф успел сделать очень много. Помимо представителей русской колонии его ближайшей паствой были русско-подданные корейцы, в свое время работавшие переводчиками у направленных в Сеул по просьбе короля Кореи русских военных инструкторов. Архимандрит Хрисанф уделял внимание проповеди Слова Божия и среди корейцев-язычников, устраивая для них особые беседы духовного содержания. При нем был основан первый православный миссионерский стан в корейской провинции – деревне Мунсанпхо (ныне город Мунсан, расположенный в нескольких десятках километров от Сеула в районе ДМЗ). Настоятель совершал также миссионерские поездки по стране. Составленные им путевые заметки «От Сеула до Владивостока» не только свидетельствуют о большом миссионерском усердии о. Хрисанфа, но и до сих пор являются важным источником информации для изучения истории и культуры Кореи, быта ее населения в начале XX столетия.

Среди крещеных в первый период существования Миссии были не только простые корейцы, но и высокопоставленные сановники, принадлежавшие к т.н. «прорусской группировке» при дворе. К числу  последних принадлежал помощник городского головы Сеула Чо Пхиль Хен – дед старейшего из здравствующих ныне корейских православных священников о. Даниила На Чхан Гю. Из других православных корейцев, достигших высокого социального положения, следует упомянуть погибшего в годы Корейской войны 1950-1953 гг. заместителя министра иностранных дел в первом правительстве Республики Корея Кирилла Ко.

Важнейшим направлением деятельности настоятеля Миссии были труды по переводу богослужебной и иной духовной литературы на корейский язык. О. Хрисанф обращал повышенное внимание на христианское и светское образование. Уже в октябре 1900 года он открыл при Миссии школу для корейских детей с пансионом для мальчиков-сирот, которая содержалась, в основном, за счет его личных средств.

О. Хрисанф вынашивал далеко идущие планы развития православной миссионерской деятельности в Корее, о чем свидетельствуют, в частности, его активные усилия с целью постройки постоянного храма (с апреля 1903 года богослужения совершались в приспособленном под храм школьном здании). Ему удалось добиться согласия Св. Синода на выделение необходимых для этого средств. Однако реализации задумок архимандрита Хрисанфа помешала русско-японская война.

Вскоре после начала боевых действий Миссия была эвакуирована в Шанхай. По возвращении в Санкт-Петербург в 1904 году архимандрит Хрисанф был посвящен в сан епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. Однако годы, проведенные в непривычных климатических условиях вдали от родины, отрицательно отразились на здоровье владыки. Не помогло и его перемещение в 1905 году на южную кафедру епископа Елисаветградского, викария Херсонской епархии. 26 октября 1906 года епископ Хрисанф скончался от скоротечной чахотки в Одессе и был погребен в местном Успенском монастыре. В годы советской власти старое кладбище монастыря, где располагалась могила епископа Хрисанфа, было полностью уничтожено. Однако память о владыке свято хранится иноками обители. Его имя внесено в монастырский синодик (список для постоянного поминовения за Божественной Литургией) наряду с другими почившими настоятелями монастыря.

Епископ Хрисанф пользуется глубоким уважением и любовью православных корейцев, почитающих его как основателя своей церкви. Управляющий Экзархатом Вселенского Патриархата в Корее, епископ Зелонский Сотириос (Трамбас), в ведении которого корейская церковь находится почти 30 лет, постоянно подчеркивает заслуги епископа Хрисанфа, высокий христианский дух его жизни и служения. Владыка Сотириос не раз высказывал мысль о готовности предпринять необходимые шаги с целью официальной церковной канонизации епископа Хрисанфа.

Афанасий Иванович Середин-Сабатин

А.И. Середин-Сабатин был одним из первых иностранных архитекторов, начавших работать в Корее после открытия страны внешнему миру. Согласно сохранившимся о нем немногочисленным сведениям, А.И. Середин-Сабатин родился около 1860 года в России в семье, имевшей швейцарские корни. По своему социальному происхождению он, по всей видимости, принадлежал к обедневшему дворянскому роду.

На основании имеющихся данных можно предположить, что А.И. Середин-Сабатин не был профессиональным архитектором и получил военное образование. По прибытии в Корею из Китая в начале 80-х годов XIX столетия он был назначен на один из руководящих постов Морской таможни открытого порта Инчхон, отвечая за работу различных портовых сооружений. В период службы на таможне А.И. Середин-Сабатин составил Генеральный план иностранных поселений в Чемульпо (утвержден 3 октября 1884 года).

К этому времени относятся и его первые архитектурные опыты. Еще будучи в Китае, А.И. Середин-Сабатин явно не без участия бывшего в то время российским консулом в Тяньцзине К.И. Вебера, получил предложение от короля Коджона построить в Корее ряд административных зданий и других объектов в европейском стиле. В результате к началу 1884 года им были подготовлены проекты дворцовых павильонов, кирпичного завода, пожароустойчивой конструкции соломенной крыши традиционных корейских домов, сеульских трамвайных линий. Построенные А.И. Серединым-Сабатиным здания находились в самом центре Сеула на территории дворцов Кенбоккун и Токсугун, в городских районах Чондон и Содэмун, а также в Инчхоне и некоторых других местах Кореи. В их числе - российская дипломатическая миссия в Сеуле, предположительно являющаяся первым в Корее архитектурным сооружением европейского образца, российское вице-консульство в Инчхоне (на момент сноса в 1960 году в нем размещался офис командующего Министерства морской полиции РК) и бывшая резиденция посла Германии (разобрана в 1970 году). По утверждению специалистов, А.И. Середин-Сабатин является автором проекта знаменитого в свое время в Сеуле «отеля Зонтаг», выстроенного на средства родственницы К.И. Вебера Антуанетты Зонтаг и использовавшегося первыми в Корее христианскими миссионерами (разобран в 1912 году). Ряд построек А.И. Середина-Сабатина сохранились по сей день. Среди них башня российской дипломатической миссии, Ворота Независимости и другие.

Состоя одно время на службе в придворной охране короля Коджона, А.И. Середин-Сабатин проживал во дворце Кенбоккун и был непосредственным свидетелем убийства королевы Мин. Трагедия во дворце, среди прочего, выявила высокие личные качества А.И. Середина-Сабатина, до последней возможности отказывавшегося выполнить требование японцев указать место нахождения королевы.

А.И. Середин-Сабатин прожил в Корее в общей сложности около 20 лет. В 1904 году в связи с началом русско-японской войны он  вместе с членами семьи и другими русскими на борту французского крейсера «Паскаль» отплыл из Чемульпо (Инчхон).

Достоверных сведений о дальнейшей судьбе А.И. Середина-Сабатина не сохранилось. Известно лишь, что его имущество, остававшееся в Чемульпо, в 1908 году было продано с аукциона.

СЕРГЕЙ ВИССАРИОНОВИЧ ЧИРКИН

К сожалению, лишь немногие корейцы и даже русские, проживающие или работающие в РК, знают, что на сеульском иностранном кладбище Янхваджин покоится прах видного русского дипломата Сергея Виссарионовича Чиркина, много лет и сил посвятившего служению Отечеству, имя которого в течение многих лет оставалось незаслуженно забыто.

С.В. Чиркин родился в 1879 году в Санкт-Петербурге. Окончив в 1901 году Санкт-Петербургский университет, он поступил на учебное отделение восточных языков при МИД Российской империи по специализации «арабский язык». Будучи приписан в 1902 году к персидскому отделению МИД, С.В. Чиркин на следующий год направляется стажером в российскую миссию в Тегеране и вскоре после этого назначается секретарем генерального консульства в Бендер-Бушире, а затем генеральным консулом в Исфагане. С 1907-1910 гг. он является управляющим генеральным консульством в Бомбее. В 1911-1914 гг. С.В. Чиркин работает секретарем генерального консульства Российской империи в Сеуле. В 1915 году он назначается послом в Бухару с последующим переводом на должность дипломатического представителя Российской империи в Ташкенте.

В год столетия подвига русских моряков крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» в порту Чемульпо 27 января (по старому стилю) 1904 года в первый день русско-японской войны уместно вспомнить особые заслуги С.В. Чиркина, связанные с перенесением во Владивосток праха погибших в бою героев. Именно Сергею Виссарионовичу, в то время управляющему Генеральным консульством Российской империи в Сеуле в чине надворного советника, было поручено руководить подготовкой и осуществлением этой почетной миссии. Согласно донесению Генерального консула Российской империи в Корее действительного статского советника Я.Я. Дютша на имя Поверенного в делах Российской империи в Токио от 15 декабря 1911 года, С.В. Чиркин образцово выполнил возложенное на него поручение.

Вскоре после Октябрьской революции в России многие царские дипломаты были арестованы. Не желая искушать судьбу, семья Чиркиных перебралась из Туркестана в Персию, где у Сергея Виссарионовича оставались друзья из британских коллег. С их помощью вынужденным беглецам удалось добраться до Бомбея, откуда глава семейства списался с одним знакомым немцем, жившим в Сеуле. После получения ответа Чиркины с помощью британского правительства купили билет на корабль и отплыли в Сеул. По прибытии в Корею в 1918 году они некоторое время проживали в российском консульстве, перебравшись в Духовную миссию после того, как дипломатическое представительство перешло в ведение советских властей.

С 1924 года до своей смерти С.В. Чиркин преподавал русский язык в японском университете и обрабатывал иностранную корреспонденцию для Bank of Chosen (японский предшественник Корейского банка), гостиницы «Чосон» и Туристического бюро при японском правительстве. Он также преподавал французский язык в Сеульской иностранной школе, располагавшейся в то время по соседству с Российской миссией, и давал частные уроки английского языка японским и корейским школьникам.

С.В. Чиркин с супругой Натальей Николаевной были единственными представителями «белой» русской общины, являвшимися членами Сеульского иностранного клуба, куда входили иностранные дипломаты и бизнесмены. Сам по себе факт членства в клубе С.В. Чиркина говорит о том, что он пользовался большим уважением тогдашнего сеульского дипкорпуса, несмотря на то, что Российская империя задолго перед тем прекратила свое существование, и в Сеуле были официально аккредитованы представителей советского правительства.

Наталья Николаевна происходила из известной на Дону семьи казаков Ефремовых. Училась в Смольном институте в Санкт-Петербурге. Ее отец, Николай Васильевич Ефремов был управляющим канцелярией туркестанского генерал-губернатора в Ташкенте. Здесь она познакомилась со своим будущим мужем, отсюда бежала с ним заграницу. В Сеуле она поначалу подрабатывала шитьем, в последствии освоив парикмахерское ремесло. Летом 1945 года уже после смерти мужа на завершающей стадии войны Наталья Николаевна была арестована японскими жандармами по подозрению в обмене секретной информацией с сотрудниками советского консульства. После вступления в Сеул американской армии она получила место в американском Красном Кресте, а затем американской Военной администрации, где работала до своего отъезда в Калифорнию в 1950 году. Скончалась в возрасте 95 лет в Сан-Франциско.

Находясь в Корее, С.В. Чиркин написал мемуары о своей дипломатической службе в Персии и Индии. К сожалению, скоропостижная кончина в марте 1943 года не дала ему возможности приступить к разделу о Корее. Однако сохранились дневники Сергея Виссарионовича, посвященные корейскому периоду его службы, часть которых уже расшифрована.

Сегодня, оглядываясь в прошлое, можно с уверенностью сказать, что, несмотря на десятилетия отчуждения, значительная часть населения Южной Кореи, во многом, благодаря  нашим талантливым предкам, сохранила добрые чувства о России и русских людях. Задача нового поколения россиян, работающих на корейском направлении, - развивать и приумножать вековые традиции российско-корейской дружбы.